Особняк Рябушинского

Модерн – это стиль эпохи Серебряного века. Прежде чем осознать, что это такое, необходимо сначала понять само название этой эпохи. Что означает это магическое словосочетание «Серебряный век». Здесь необходимо немного углубиться в историю.

Начиная примерно с царствования императора Александра I в России начинается небывалый расцвет культуры, плодами которого являются такие всемирно известные имена и фамилии как Грибоедов, Пушкин, Жуковский, Лермонтов. Эту эпоху культурного развития России назвали «Золотым веком». Особенностью золотого века было наличие романтической эстетики и, самое главное, преобладание дворянской культуры. Дворянство как сословие выполняло основные культурные функции того времени, обслуживая искусство, науку и власть.

Но время шло, дворянство стало постепенно терять свои позиции, а после отмены крепостного права стало довольно стремительно деградировать. На место дворян пришли купцы и промышленники – новые люди, полные энергии, новых идей и с совсем другими взглядами и идеалами. Именно эту эпоху, которая связана с новым буржуазным искусством в России и принято называть «Серебряным веком». Золото пушкинской осени отцвело, исчезло, стёрлось, на её место пришла новая пора серебряной поэзии разночинцев.

Серебряный век – это иное понимание реальности, иное понимание пространства. Если Золотой век предпочитал идти под парусом чётко прописанной идеи, будь то идея французского Просвещения или Идеализма Гегеля, то Серебряный век оказался в подвешенном состоянии в ощущении хаоса и неопределённости, из которых нужно было выделять новые формы, создавать новую систему эстетических координат. И идеи модного тогда Ницшеанства вряд ли могли дать твёрдую опору формам новой эпохи. Серебряный век развивается по законам эстетики, не стеснённой идеологическими рамками. В этом его особенность – Серебряный век не умеет думать, он только чувствует.

Именно поэтому основой мысли и философии этой эпохи стали Теософия, Спиритизм и другие мистические учения, не имеющие никакого отношения к науке, либо классической форме философии. Поэтому модерн как новый архитектурный стиль осуществляет собственное самовыражение без каких-либо чётких идей. Если архитектура классицизма шла в одном потоке с Просвещением, Классицизмом в области живописи, литературы, драматургии и поэзии, то Модерн является самоценным, целостным, практически независимым от всех прочих идей. Однако это не делает его изолированным от проникновения всевозможных форм идеологии.

Пример особняка Рябушинского, возведённого по проекту гениального русского архитектора Ф.О. Шехтеля, ярко живописует это проникновение идей определённого мистического миропонимания в архитектурные формы. Именно этим кстати русский Модерн и отличается от Модерна западного. На западе Модерн был более ярким, более экспрессивным по форме, но при этом обладал излишней долей абстракции, которая уже не могла вместить в себя какую-то конкретную идею. В России же, несмотря на скромность форм, Модерн сумел впитать в себя новые идеи, новую философию того времени, выступив не просто как архитектурный стиль, но как место слияния архитектуры и философии. Это исключительно наша русская черта, только мы можем генерировать идеи и формы подобного масштаба, так уж повелось исторически, что по масштабности и всеохватности культурных феноменов нам нет равных.

Только широта русской души способна создать не просто идею «экологии», но целое учение о «Биосфере», либо вместо новых принципов воздухоплавания предложить проект русского Космизма, проработанного Циолковским и Фёдоровым. Только нам под силу строить Транссибы, объединяя Европу и Азию. Починить сливной бочок или поправить накренившееся крыльцо мы не в состоянии – здесь нет масштабности, а вот создать альтернативную геометрию (Лобачевский), или концепцию на стыке двух десятков наук (теория пассионарности Л. Гумилёва) – это всегда пожалуйста.

Основа планировки особняка Рябушинского отвечает древней мифологической схеме трёхчастности бытия. Нижний этаж выполнен в форме морского подводного царства – кругом преобладают волнистые льющиеся формы. Рамы на стёклах напоминают изгибы морских водорослей в декоре преобладают формы раковин, потолок подёрнут рябью морских завитков. Второй этаж выполнен как мир земной, там уже ощущается присутствие человека, обилие кубических форм, наличие стилизаций наскальных рисунков на светлом пространстве обоев. Третий этаж выполнен как тайная молельная (Рябушинские были раскольниками староверами) и символизировал мир горний, небеса.

В результате мы получаем классическую модель вселенной, существующую у всех народов мира рай (небеса) – земля (мир человека) – ад (преисподняя). Но гений Шехтеля заключается не столько в этой оригинальной с точки зрения идеи компоновке, сколько в том, как он формирует переходы между этими уровнями бытия. Потолок первого этажа должен символизировать поверхность вод, сквозь которые есть возможность видеть фрагменты земного мира. Для этого в гостиной и в столовой Шехтель помещает на потолке изображения тропических пляжей, которые символизируют взгляд из морских глубин на земной мир, на второй этаж здания. С первого этажа на второй ведёт лестница в форме морской волны, которая определяет переход из мира подводного в мир земной. Волна как бы подымается из тёмных морских глубин в своём разрушающем стремлении уничтожить земной мир, но наверху она обращается в белую пену, которая бессильно глодает берега пляжей и неприступные скалы. На волне находится животное, хранитель морских вод, выполненное в форме светильника. Снизу оно напоминает медузу, внутренности которой светятся загадочным светом, непонятной природы. На лестнице щупальца этого животного напоминают присоски осьминога, со второго этажа щупальца не видны, и вам кажется, что по поверхности волны плывёт морская черепаха – так под разными ракурсами морское животное предстаёт в трёх ипостасях, трёх видах хранителей морских глубин: кишечнополостного, головоногого и земноводного.

Сквозь первый и второй этаж проходит колонна, которая является связующей вертикалью – центром архитектурной композиции – на втором этаже эта колонна обращается в дерево, как символ земного мира. На дереве также обитает своё животное – в его ветвях с листьями и плодами прячутся ящерицы, пресмыкающиеся. Это дерево является символом древа познания добра и зла, росшего посреди Эдема, а ящерицы в его ветвях символизируют змея-искусителя и напоминают нам об опасностях соблазнов нашего земного существования.

Примечательно, что переход на третий этаж выполнен в виде незаметной узенькой лестницы с крутыми ступеньками, на которой едва ли смогут разойтись два человека. Это символизирует трудный путь человечка на небеса, узость и потаённость духовного пути человека. Узкая неприметная лестница на небеса противопоставляется роскошной, сверкающей, широкой лестнице, ведущей из земного мира в ад. Здесь Шехтель почти дословно реализует смысл Евангельского наставления: «Входите тесными вратами, потому что широки врата и пространен путь, ведущие в погибель…» (от Матфея 7:13-14). Такой организацией архитектурного пространства Шехтель даёт понять, что нет чётких границ между нашими мирами. Что есть и живая связь человека с богом, и что адские бездны также растворены, и доступны, и влияют на нас не меньше, чем данные богом заветы. Этот дом словно предостережение смелым потомкам, отринувшим бога и оставшихся в одноуровневом мире. Он словно свидетельствует об ошибочности материалистического пути. Своей гармонией и красотой он свидетельствует о естественности и органичности сотворённого богом мира.

После такой идейной широты, после такого глубокого понимания философии пространства и умения им управлять, язык не поворачивается назвать Гауди отцом архитектурного Модерна, бедному европейцу такая смысловая глубина формы даже и не снилась. Но его можно понять – он всего лишь европеец, у которого никогда не было широты сознания русского человека.